Thursday, May 25, 2017

«Мы были измучены едой, вином и впечатлениями»/ John Steinbeck, Robert Capa about Georgia

Летом 1947 года американский писатель Джон Стейнбек (John Steinbeck, 1902-1968) отправился в путешествие по Советскому Союзу. Его сопровождал знаменитый фотограф Роберт Капа (1913-1954). Они побывали в Москве, Киеве, Сталинграде, последним пунктом в маршруте значился Тбилиси. Итогом поездки Джона Стейнбека стали его путевые очерки под названием «Русский дневник» (A Russian Journal, 1948).

Фотографии Роберта Капы.

Стейнбек пишет:
«Где бы мы ни были – в России, в Москве, в Украине, в Сталинграде, – магическое слово “Грузия” возникало постоянно. Люди, которые ни разу там не были и которые, возможно, никогда не смогут туда поехать, говорили о Грузии с восхищением и страстным желанием попасть туда. Они говорили о грузинах как о суперменах, как о знатных выпивохах, великих танцорах, прекрасных музыкантах, работниках и любовниках. И говорили они об этой стране на Кавказе, у Черного моря, словно о втором рае. Мы всерьез начали верить, что большинство русских надеются: если проживут всю жизнь честно и достойно, то после смерти они попадут не в рай, а в Грузию.
Это страна с благоприятным климатом, с очень плодородной почвой и своим маленьким океаном. За заслуги перед государством награждают поездкой в Грузию. Это место для восстановления здоровья тех, кто страдал продолжительной болезнью. И даже во время второй мировой войны это место было благоприятным, ведь немцы никогда сюда не добрались, на самолетами, ни пехотой. Это одно из мест, не понесших никакого ущерба.

...
Грузины совершенно не похожи на русских. Они смуглы, очень напоминают цыган, со сверкающими зубами, с длинными крупными носами и черными курчавыми волосами. Почти все мужчины усаты и внешне даже красивей женщин. Они худощавы и энергичны, у них черные горящие глаза… Они пылкие, гордые, горячие и веселые, и все другие народы России восхищаются ими. Они всегда говорят о своей силе, жизнестойкости и мужских талантах – они великие наездники и хорошие воины. И еще: грузинские мужчины пользуются большим успехом у русских женщин. Это поэтический, музыкальный и танцующий народ и, по традиционному мнению, пылкие любовники. Без сомнения, они живут на земле благословенной природы, за которую, очевидно, вынуждены были сражаться на протяжении двух тысячелетий».

В Тбилиси писатель сразу же отмечает «невероятную чистоту города»:
«Первый чистый восточный город, который я видел. В реке, пересекающей центр города, купаются сотни мальчишек. …жители Тбилиси лучше одеваются, лучше выглядят и кажутся более одухотворенными, чем люди, которых мы видели в России. Улицы кажутся веселыми и яркими. Люди красиво одеты, а женщины покрывают головы цветными платками».

В Тбилиси заокеанские гости посетили «церкви современной России», как назвал Стейнбек советские музеи. Из Москвы их сопровождал заведующий американским отделом Всесоюзного общества культурных связей с заграницей Иван Хмарский, которого писатель прозвал «кремлевским гремлином», и который сильно раздражал путешественников своими политическими дискуссиями о пороках капитализма и преимуществах социализма.

Стейнбек: «В Тбилиси два музея. Один – расположенный на хребте музей города, в котором находятся прекрасным макеты древних домов и планы старого города. Но интересней всего в музее оказался его хранитель, человек, который должен бы быть актером – он кричал, принимал разные позы, произносил речи, был очень театрален, и рыдал, и в голос смеялся. Когда он кричал, ему очень удавался широкий взмах правой рукой назад, а кричал он, конечно же, на грузинском языке, о славе древнего города. Он говорил так быстро, что перевести его было невозможно, да это и в любом случае было немыслимо, потому что Хмарский не знал грузинского. Из музея мы вышли оглушенные, но счастливые».

Тбилисский союз писателей устроил для гостей небольшой прием. Ведущий, выступив с приветственной речью, предоставил слово для доклада о грузинской литературе находившемуся рядом с американским гостем мужчине. Дальнейшее Джон Стейнбек описывает в книге:
«Сидевший справа от меня человек достал стопку страниц, и я увидел, что текст отпечатан на машинке через один интервал. Он стал читать, а я ждать перевода. После того, как он прочитал абзац, я вдруг понял, что он говорит по-английски. Мне было очень интересно, потому что я понимал одно слово из десяти… Так он прочитал двадцать машинописных страниц… Поскольку большинство людей в комнате по-английски не говорили совсем, они сидели и благосклонно улыбались, ведь им казалось, что их коллега читал на превосходном английском. Когда он закончил, мужчина, который первым произносил речь, спросил: “Есть ли у вас вопросы?” И поскольку я очень мало понял из того, что говорилось, мне пришлось признать, что никаких вопросов нет».


28 августа 1947 года на стадионе «Динамо» в присутствии 40 000 зрителей состоялся футбольный матч чемпионата СССР между «Динамо» Тбилиси и «Динамо» Киев. Грузинские футболисты вели со счетом 2:0, но затем пропустили два мяча. На матче присутствовали американские гости и поделились впечатлениями:
«Это был прекрасный, быстрый и яростный футбол на огромном стадионе… Хотя игра была жесткой и быстрой, а соперничество – яростным, ни стычек, ни драк не возникало… Матч завершился со счетом два-два, и как только игра окончилась, выпустили двух голубей. В Грузии, в старые времена, после любых состязаний, даже после драк, в случае победы выпускали белого голубя, в случае поражения – черного. Птицы несли весть в другие города Грузии. А в этот день, поскольку сыграли вничью, выпустили и черного, и белого голубя, и они полетели прочь от стадиона».

В Тбилиси Джон Стейнбек и Роберт Капа посещали церкви, узнали много мифов и легенд, пробовали отличный шашлык, чудесный виноград, грозди которого висели чуть ли не на каждом шагу и пили превосходную минеральную воду «Боржоми», вкус которой, как написал Стейнбек, не сравнится с другими минеральными водами. Одним словом, Грузия действительно оказалась вторым раем, с прекрасными землями, веселыми и горячими людьми и теплым морем.

Из Тифлиса Джон Стейнбек и Роберт Капа отправились в Батуми. Они были поражены красотой, тропическим климатом, разнообразием фруктов и обширными чайными плантациями: в Батуми «мы были измучены едой, вином и впечатлениями».

Джон Стейнбек: «Эти поразительные грузины нам не ровня. Они могли нас переесть, перепить, перетанцевать и перепеть. Им присуще яростное веселье итальянцев и физическая энергия жителей Бургундии. Всё, за что бы ни брались, они проделывали с лихостью. Они весьма отличались от русских, с которыми мы встречались, и легко понять, почему ими так восхищаются граждане других советских республик. Тропический климат не умаляет их энергии, но даже подстегивает ее. И ничто не в силах сокрушить их индивидуальность или дух. Многие столетия это пытались сделать завоеватели, царские армии, деспоты и местная знать. Всё разбивалось об их дух и волю, и ничто не могло её поколебать».

В последний день пребывания американских гостей интеллигенция и деятели культуры Тбилиси устроили в их честь прием. Джон Стейнбек признается, что они так устали от «переедания, перепивания и избытка увиденного», что мечтали только об одном: спать, спать и спать:
«Мы крайне устали и не хотели слушать беседы, в особенности интеллектуальные. Нам не хотелось думать об искусстве, политике, экономике, международных отношениях, и самое главное, не хотелось есть и пить. Мы хотели лечь в постель и проспать до отлета самолета… Наша одежда была в ужасном состоянии… На пиджаках оставались следы еды. Рубашки были чистыми, но плохо отутюженными. Мы представляли собой далеко не лучшие образцы элегантной Америки. Но Капа вымыл голову, и этого должно было хватить на нас обоих…

Нас подняли на фуникулере в большой ресторан, находящейся на вершине горы, откуда открывался вид на всю долину. Когда мы поднялись туда, уже наступил вечер, и город под нами сверкал огнями. На фоне черных кавказских вершин отливало золотом вечернее небо. Это был большой прием. Казалось, что стол был длиной в целую милю… Здесь были и грузинские танцоры, и певцы, и композиторы, и кинорежиссеры, и поэты, и писатели… Ужин начался, как и все подобные приемы, с официальных речей, но грузинская натура, грузинский дух не могли этого выдержать, и все моментально разрушилось… Я помню, как грузинский композитор поднял бокал, засмеялся и сказал: “К черту политику!”
Я помню, как пытался станцевать грузинский танец с красивой женщиной, которая оказалась величайшей грузинской танцовщицей. И, наконец, помню хоровое пение на улице и то, как милиционер подошел узнать, что поют, и присоединился к хору. Даже Хмарский немного повеселел… Рухнули языковые барьеры, разрушились национальные границы и отпала всякая надобность в переводчиках. Мы замечательно провели время, и прием, на который мы шли со страхом и неохотой, оказался превосходным».

Под утро они успели лишь забежать в гостиницу и собрать чемоданы, чтобы мчаться в аэропорт. В конце своих путевых заметок Стейнбек пишет:
«Грузия – это волшебный край, и в тот момент, когда вы покинули его, он становится похожим на сон. И люди здесь волшебные. На самом деле, это одно из богатейших и красивейших мест на земле, и эти люди его достойны».

источник текста, отрывки

*
John Steinbeck, A Russian Journal – quotes:

• “Wherever we had been in Russia, in Moscow, in the Ukraine, in Stalingrad, the magical name of Georgia came up constantly. People who had never been there, and who possibly never could go there, spoke of Georgia with a kind of longing and a great admiration. They spoke of Georgians as supermen, as great drinkers, great dancers, great musicians, great workers and lovers. And they spoke of the country in the Caucasus and around the Black Sea as a kind of second heaven. Indeed, we began to believe that most Russians hope that if they live very good and virtuous lives, they will go not to heaven, but to Georgia, when they die. It is a country favored in climate, very rich in soil, and it has its own little ocean. Great service to the state is rewarded by a trip to Georgia. It is a place of recuperation for people who have been long ill. And even during the war it was a favored place, for the Germans never got there, neither with planes nor with troops. It is one of the places that was not hurt at all.”

• “There was a huge moon over the western mountains, and it made the city seem even more mysterious and old, and the great black castle on the ridge stood out in front of the moon. And if there are ghosts anyplace in the world, they must be here, and if there is a ghost of Queen Tamara, she must have been walking the ridge in the moonlight that night.”

• “In these terrific Georgians we had met more than our match. They could out-eat us, out-drink us, out-dance us, out-sing us. They had the fierce gaiety of the Italians, and the physical energy of the Burgundians. Everything they did was done with flair. They were quite different from the Russians we had met, and it is easy to see why they are so admired by the citizens of the other Soviet republics. Their energy not only survives but fattens on a tropical climate. And nothing can break their individuality or their spirit. That has been tried for many centuries by invaders, by czarist armies, by despots, by the little local nobility. Everything has struck at their spirit and nothing has succeeded in making a dent in it.”

• “They taught us a toast in Ukrainian which we like: 'Let us drink to make people at home happy.' And they toasted again to peace, always to peace. Both of these men had been soldiers, and both of them had been wounded, and they drank to peace.”

• “We went back to our green bedroom with its insane mural, and we were conscious of being depressed. We couldn’t figure out exactly why, and then it came to us: there is very little laughter in the streets, and rarely any smiles. People walk, or rather scuttle along, with their heads down, and they don’t smile. Perhaps it is that they work too hard, that they have to walk too far to get to the work they do. There seems to be a great seriousness in the streets, and perhaps this was always so, we don’t know. We had dinner with Sweet Joe Newman, and with John Walker of Time, and we asked them if they had noticed the lack of laughter. And they said they had. And they said that after a while the lack of laughter gets under your skin and you become serious yourself. They showed us a copy of the Soviet humorous magazine, called Krokodil, and translated some of the jokes. But they were not laughing jokes, they were sharp jokes, critical jokes. They were not for laughter, there was no gaiety in them. Sweet Joe said he had heard that outside of Moscow it was different, and this we subsequently discovered to be true. There is laughter in the country, in the Ukraine, and on the steppes, and in Georgia, but Moscow is a very serious city.”

*
In 1947 Capa traveled to the Soviet Union with his friend, the American writer John Steinbeck. He took photos in Moscow, Kiev, Tbilisi, Batumi, and among the ruins of Stalingrad. Steinbeck’s account of their journey, A Russian Journal (1948) was illustrated with Capa’s photos.

Saturday, May 20, 2017

«Гипотеза бабушек» и «стакан воды»/The Grandmother Hypothesis

Возрастные изменения в режиме сна и бодрствования — это продукт эволюции, а пожилые члены семьи плохо спят, чтобы охранять покой и безопасность остальных. К такому выводу пришла международная группа исследователей, изучавшая жизнь народа хазда, реликтового племени собирателей и охотников из Танзании.

В науке существует так называемая «гипотеза бабушек» (The Grandmother Hypothesis). Считается, что наличие женских особей, которые надолго переживают свой репродуктивный возраст (такие есть только у человека, некоторых приматов, слонов и китов), помогает виду выживать и эволюционировать. «Бабушки» заботятся о малышах и обучают их, пока более молодые особи заняты добычей пищи и размножением. Чуткий сон пожилых людей по ночам тоже укладывается в эту гипотезу «бабушки как двигателя эволюции».

Один из авторов исследования, антрополог Дэвид Самсон считает, что их работа поможет изменить подход к лечению бессонницы, на которую жалуются до 60% пожилых людей: «То, что считалось расстройством сна, может оказаться нормой, а сильнодействующие снотворные таблетки будут заменены психотерапией».

источник

* * *
«Я не раз видела реакцию людей, когда от них ждут, что они превратятся в сиделок для своих престарелых родителей. Представь: женщина когда-то заботилась о своей матери и теперь, когда сама постарела, автоматически ждет того же от собственной дочери. Ее муж умер, и она вообще перестала проявлять интерес к жизни. Перестала выходить из дому, заботиться о себе — дочь должна была взвалить на себя все ее заботы. А ведь у той своя жизнь — муж, дети, работа… Как ты реагируешь, когда от тебя ждут, что ты будешь вести себя определенным образом? Я вот из противоречия все делаю наоборот. И многие другие тоже».

Когда Памела рассказала это своей еще бодрой 95-летней матери, то услышала в ответ: «Я не могу представить себе, чтобы меня забросили. Но родители не должны думать, что дети все будут делать за них».

Каждый раз, пишет Памела, когда мы с сестрой звоним маме спросить, как дела, то слышим в ответ: она идет в спортзал [95!], она оплатила все коммунальные счета, сама вызвала мастера, чтобы починить поломку, собирается в гости, выкинула из дома старье, наняла соцработника на несколько часов в неделю… И мы понимаем: мама молодец. Мы ей страшно благодарны, и нам хочется сказать: «Спасибо, мамочка! А мы чем можем тебе помочь?»

Есть у вас дети или нет, старайтесь заботиться о себе сами. Держите дом в порядке. Не хватает сил? Наймите помощника, для этого есть социальные работники. Займитесь своим здоровьем — физическим, психическим и интеллектуальным, сейчас для этого есть масса возможностей. Воспользуйтесь интернетом, изучите вопрос. Не взваливайте на своих близких тяжелый груз ответственности за свою жизнь. И тогда дети будут вам благодарны и захотят о вас позаботиться.

источник

Friday, May 19, 2017

Брошенный дом/ abandoned house

Катя Пицык // March 15 2017

источник; еще фото

Вторая съемка, которую хотелось разобрать до двадцать восьмого. Она очень важная. Тут дело больше, чем хобби, эстетика и всякое такое.

Несколько лет назад на проезде Русанова (Свиблово, моя улица) готовили под снос дома. Люди ушли, оставив горы вещей. По какой-то причине им были не нужны ни книги, ни фотографии, ни письма, ни музыкальные инструменты. Возможно, случилась какая-то прерывистость в ткани времени — каким-то там последующим поколениям по неизвестным техническим причинам стали не нужны и не интересны предыдущие, я не знаю, почему они все бросили, эти люди. Но они бросили. Это факт.

К этому прибавилось следующее: власти района брошенные дома оставили открытыми. Внутрь хлынули бомжи и собиратели. По всей видимости, именно всякого рода искатели благ начали жестко опрокидывать мебель, потрошить остаток нутра. (Другое объяснение не принять — нет никаких сил представить и поверить в то, что люди, уходя из своих домов, зачем-то впали в вандализм и т.д.)

Жаль, что так много слов надо говорить. Но иначе — не объяснить.
Я видела с улицы, что внутри брошенных домов — памятник. Это прямо живой, напитанный кровью эпохи памятник. Надо было снимать. Но я в то же время видела, что туда льнут отвязные собиратели: неизвестные шастали, ломали любое железо, пилили, собирали оставшиеся шампуни и зубные пасты, все-все-все, что хоть как-то могло быть полезно, кое-кто поселился, спал там, харкал кровью.

Я написала в фейсбук — просто прямо взяла и попросила: мне нужны были волонтеры, группа поддержки. Одной туда идти было бы глупостью. (Даже не только потому, что могли убить, а потому что там почти уже повсеместно были сломаны перила, лестницы стояли голые до пятого этажа, упасть легче легкого.)

На мою просьбу отозвались два человека: Vera Tsyganova и Евгений Мурашов. Мы с ребятами закупили перчатки, маски, мешок дезинфекции. И два дня подряд ходили там внутри. Я снимала — как могла, обстоятельства были очень сложными, правда — там многое просто невозможно было сделать при скромных очень ресурсах. Но кое-как мы все же это сделали. Съемка большая. Я выбрала что-то такое — наиболее понятное, повествовательное.
Я очень тянула с разбором именно этих фотографий. Они сообщают много грусти, это болезненный процесс. Мои ровесники все поймут.

Огромное спасибо Жене и Вере за помощь.
(Ко всему — просто делюсь успехом: на второй день путешествия мы с Верой нашли потрясающую брошенную библиотеку. На третий день подключился Ваня. Мы все вынесли, отмыли, оживили, дали крутейшим книгам дом, тепло и всякое такое.)

Tuesday, May 16, 2017

музыка превратилась в фон/ Artemy Troitsky, from interview

Артемий Троицкий, отрывки из интервью:

Молодежь сейчас музыкой не увлечена. Музыка из стихии бунта превратилась в стихию конформизма. Она превратилась просто в фон.

[...]
С кем из мертвых или живых знаменитостей Вы хотели бы посидеть допоздна за бутылкой хорошего вина?

С Башлачевым, с Сергеем Курехиным, с которым мы не раз за ней сиживали. И говорили мы с ним обо всем очень много. Потом поссорились очень сильно. А потом он умер. И я даже не успел с ним попрощаться. Я бы дорого дал за то, чтобы снова с ним встретиться. Но, думаю, на том свете это произойдет, и тогда мы с ним там посидим. Я не исключаю существования загробной жизни, правда, по поводу вина там не знаю…

Я как только услышал его песни, сразу понял, что Башлачев это не просто большой поэт, а настоящий, сертифицированный гений. Мы с Леней Парфеновым были первыми его слушателями. Это было в городе Череповце, в сентябре 1984 года. И это один из самых незабываемых эпизодов моей жизни, когда я, будучи совершенно неподготовленным, услышал Александра Башлачева. Он меня потряс по самые глубины. Ни записи, ни напечатанные на бумаге его стихи совершенно не могут передать тот градус проникновения, когда ты слышал его живьем! Его влияние было непередаваемым, мощнейшим! Дар на него накатил неожиданно и точно так же, совершенно не вовремя, его оставил, это так….
Какие можно из этого сделать выводы, я не знаю.

Я англофил. Люблю английские музыку, культуру, кинематограф, образ жизни, который основан на том принципе, чтобы жить и давать жить другим, не вмешиваться в личное пространство окружающих вас людей, для меня это очень важно.
Мне жаль, что Россия – Зазеркалье Англии, где все с точностью до наоборот.

Monday, May 08, 2017

«Колорадская» ленточка или красный мак/ Poppies Vs. Ribbons

В 2014 году в Украине впервые на официальных мероприятиях, посвященных годовщине завершения Второй мировой войны в Европе и победы над нацизмом, будет использован европейский символ — красный мак.
источник

* * *
«Колорадская» ленточка VS красный мак: кто победит?
8 мая 2017
Ярослав Грицак (ученый, историк, публицист, профессор Украинского католического университета):

«Боюсь, что это произойдет не скоро. Есть прекрасные фронтовые воспоминания Николая Никулина, ученого из "Эрмитажа", который молодым парнем прошел через войну. Свои воспоминания он начал писать в 1975 году, посетив поле битвы с массовыми захоронениями останков своих бывших однополчан. Он вывел одну простую формулу: на войне погибают те, кто лучше, честные, интеллигентные и умные. Потери Красной армии превосходили немецкие в 7-10 раз, потому что солдат не жалели, и вместо маневров или обходов с флангов отправляли их прямо под пулеметы, чтобы завалить немцев трупами — иначе воевать не умели и не хотели. Живыми и невредимыми оставались преимущественно те, кто видели фронт издалека, были при штабах, а после войны, обзаведясь животиками и медалями, рассказывали, как героически они воевали, и о том, что большие потери были неизбежны. Из-за такой "селекции наоборот", как предсказывал Никулин, в XXI веке мы будем иметь большие проблемы, потому что эти люди с медалями воссоздадут себе подобных.

Поэтому смена поколений мало что изменит, если не изменяться сами обстоятельства. Я все время повторяю тезис: прошлое можно преодолеть не историческими законами — прошлое меняется радикальными реформами. В первую очередь, политическими реформами, которые уничтожают монополию государства на экономику.

Есть один очень достоверный показатель развития страны — им является средняя продолжительность жизни. В Украине, как и в России, этот показатель сейчас один из худших в Европе. Пока к людям относятся как к "расходному материалу" — потому что "русские бабы еще нарожают" — и пока люди не начнут жить долгой и достойной жизнью, до тех пор "колорадская" лента неистребима».
источник

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...