Wednesday, May 07, 2014

Зарубки на сердце. Паустовский и Марлен Дитрих / Paustovsky and Marlene Dietrich

Марлен Дитрих, «Размышления» (1985) :

Моей матери уже нет в живых, и я не могу уточнить события моего детства и юности.
Я похоронила ее, когда еще шла война. Это был 1945 год. В то время я была в американской армии. Мне разрешили вылететь в Берлин, посадили в военный самолет, он попал в грозу и едва смог приземлиться в берлинском аэропорту. Мы сколотили гроб из нескольких школьных скамеек, поставили в дождь перед часовней, которая была разрушена бомбой. Я похоронила маму. Оборвалась последняя связь с родным домом.
Мы все теряем наших матерей, теряем друзей, детей. Мы теряем и теряем…
Это наша судьба. Как бы мы ни плакали, мы должны терять, должны горевать. Ничто не может спасти нас от разрушительной силы раскаяния. Остается одно: делать как можно больше для наших детей и семьи, чтобы меньше было сожаления и слез…

Глава «Паустовский»:

Однажды я прочитала рассказ «Телеграмма» Паустовского. (Это была книга, где рядом с русским текстом шел его английский перевод.) Он произвел на меня такое впечатление, что ни рассказ, ни имя писателя, о котором никогда не слышала, я уже не могла забыть. Мне не удавалось разыскать другие книги этого удивительного писателя.

Когда я приехала на гастроли в Россию [в 1963 году], то в московском аэропорту спросила о Паустовском. Тут собрались сотни журналистов, они не задавали глупых вопросов, которыми мне обычно досаждали в других странах. Их вопросы были очень интересными.

Наша беседа продолжалась больше часа. Когда мы подъезжали к моему отелю, я уже все знала о Паустовском. Он в то время был болен, лежал в больнице. Позже я прочитала оба тома «Повести о жизни» и была опьянена его прозой.

Мы выступали для писателей, художников, артистов, часто бывало даже по четыре представления в день. И вот в один из таких дней, готовясь к выступлению, Берт Бакарак и я находились за кулисами. К нам пришла моя очаровательная переводчица Нора и сказала, что Паустовский в зале. Но этого не могло быть, мне ведь известно, что он в больнице с сердечным приступом, так мне сказали в аэропорту в тот день, когда я прилетела. Я возразила: «Это невозможно!» Нора уверяла: «Да, он здесь вместе со своей женой».

Представление прошло хорошо. Но никогда нельзя этого предвидеть, – когда особенно стараешься, чаще всего не достигаешь желаемого.
По окончании шоу меня попросили остаться на сцене.
И вдруг по ступенькам поднялся Паустовский. Я была так потрясена его присутствием, что, будучи не в состоянии вымолвить по-русски ни слова, не нашла иного способа высказать ему свое восхищение, кроме как опуститься перед ним на колени.
Волнуясь о его здоровье, я хотела, чтобы он тотчас же вернулся в больницу. Но его жена успокоила меня: «Так будет лучше для него». Больших усилий стоило ему прийти, чтобы увидеть меня. Он вскоре умер [через пять лет, в 1968]. У меня остались его книги и воспоминания о нем. Он писал романтично, но просто, без прикрас.
Я не уверена, что он известен в Америке, но однажды его «откроют». В своих описаниях он напоминает Гамсуна. Он – лучший из тех русских писателей, кого я знаю. Я встретила его слишком поздно.

Современная лирика мне не очень понятна. Может быть, я слишком старомодна, чтобы понять ее скрытый смысл. После Рильке вряд ли найдется поэтическое произведение, способное найти глубокий отклик в моей душе.

* * *
из статьи:

С большой долей вероятности тема рассказа могла быть очень близка и самой Марлен. Мы знаем, как она любила свою мать: «Моя мать была достойной представительницей старинной уважаемой семьи, воплощением истинной порядочности. Я всегда испытывала к ней глубочайшее уважение». Но, уехав в Голливуд ради карьеры, оставив мать на долгие годы без необходимого внимания, Марлен забывает о ней. И это – в годы войны! В 1945 году Марлен дважды прилетает в Берлин – 19 сентября, чтобы все же увидеть мать, а 6 ноября, чтобы ее похоронить. Вот вам и история из «Телеграммы»!

Эпиграф к рассказу Паустовского «Телеграмма» мог бы быть таким: «Материнское сердце в детях, а детское – в камне». Если перевести эту мысль на плоскость отношений Марлен и ее дочери Марии, вновь возникают некоторые совпадения. Из интервью Марии Ривы: «Я никогда не любила свою мать. Она была королевой, а я, мой отец и все другие были ее слугами… У меня огромное почтение к Дитрих, она была солдатом в работе, обязательной, чрезвычайно дисциплинированной. Но Марлен как Человека я уважаю очень мало...».

см. также:
«Телеграмма», «Зарубки на сердце» – на книжной полке
Марлен Дитрих «Азбука моей жизни». Отрывки
Умолчания в рассказе К. Г. Паустовского «Телеграмма»

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...