Thursday, November 01, 2007

ШЗ: Мария Степанова о Марине Цветаевой/ poet Maria Stepanova in 'ShZ'

из передачи:

- Я – поэт. Поэтесса – это определенная жанровая и тематическая специфика.


- Назовите поэтесс.
- Любовь Столица. В каких-то случаях – Ахматова молодая. Цветаевские юношеские стихи... хотя она бы со мной, наверное, яростно спорила. И, может, была бы права.
...встречи-невстречи
.

- А среди мужчин есть поэтессы? Не будем трогать современников...
- Есенин. Театральное внимание к себе самому – в какую сторону посмотрел, какую позу принял, идет ли цилиндр...

- ...Сильвию Плат принято сейчас скорее не любить, за то же, за что принято не любить Цветаеву: за очень четко поставленные позиции и за энергию противления, за бескомпромиссность. ...Это школа этической однозначности. И языковой. Язык – это школа этики.

[Интеллектуалка Дуня про Сильвию Плат нарочито простонародно вопросила: "Хто ето?"
Толстая - как всегда безапелляционно! - морозит нечто несусветное о «кредо» Цветаевой...]

... «Искусство при свете совести» невероятной силы текст: она [МЦ] с чудовищной ясностью всё себе представляет, она понимает, что такое это «хождение бездны мрачной на краю», чего это стоит и чем это кончается. И она сознает свою обреченность. Это ведь органика, вот такой тип темперамента и биографии – его не выбирают. Его врагу не пожелаешь. Роковая неизбежность. Единственное, что можно сделать, – достаточно трезво фиксировать стадии этого процесса. Эта трезвость в понимании того, что с вами происходит – одна из важных вещей, которые я о Цветаевой знаю.

... Ариадна на 20 лет младше, она мечтала оказаться в этой стране, у нее счастливый роман, у нее жизнь удалась. Она не тащилась – как в дневнике [МЦ]: «Вот и пойду за Сергеем как собака»; не оставалась одна на какой-то страшной КГБ-шной даче, с навязанными ей в любовь соседями, с навязанным в готовку чашками и чайниками; с сыном, взрослеющим на глазах, который становится таким же, как толпа за воротами... не дай Бог никому.

...Как-то мы не готовы Цветаевой простить – ни эти очистки, ни розовое платье, которого никто не подарил... Пастернаку мы прощаем всё за его жизнерадостность, в которой Цветаевой было отказано.
Эфрон – прирожденный страдалец, достаточно посмотреть на фотографии: эти глаза, этот рот, этот род...
Что с Цветаевой ужасно грустно – она очень старалась. Школа для Мура, уроки рисования для Али, - она понимала, что есть вещи важнее стихов. Но стихи – вот такие, они достаются вот так. Неужели мы не можем ей простить, что она не умела и не любила чистить картошку?



*
Иди сюда! Обидели – пожалуйся,
А приголубят – хвастайся.
С больной губой, с испорченною бритвою,
Наступленные-на-ногу,

Поруганные, ехавшие затемно
В автобусе-троллейбусе,
Как бутерброд, надъедены и брошены,
И, как газон, утоптаны,

Великодушно прибранные в очередь,
В руках мешки с болезнями,
Стоим, как на приеме в поликлинике,
Тревожимся, колышемся,

А ну как вдарит свет уничтожающий
Во все углы и впадины,
И чепуха, как водится, останется
На этой скотской лестнице:

Чулки, носки, коронки и очешники,
Уложенные горкою.
Одна надежда – что оно в последний раз.
Еще одна – что встретимся.

Мария Степанова

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...